В небольшом японском городе, где улицы всё ещё пахнут цветущей сакурой, живёт супружеская пара — Хироки и Аяко. Им обоим уже за сорок. Когда-то их дом был полон детского смеха, но несколько лет назад всё изменилось. Их единственный сын, маленький Такаши, погиб в автомобильной аварии. С тех пор в квартире стало тихо. Слишком тихо.
Сначала они пытались жить дальше обычным способом. Хироки каждый день уходил на работу в маленькую инженерную фирму, Аяко продолжала преподавать каллиграфию в местном центре. Но вечерами тишина накрывала их с головой. Они почти не разговаривали. Еда остывала на столе нетронутой. Иногда Аяко просто сидела у окна и смотрела, как падают лепестки, будто надеялась, что время повернётся вспять.
Однажды вечером Хироки принёс домой большую коробку. На ней аккуратной печатью было написано название модели и серийный номер. Внутри лежал ребёнок. Не настоящий, конечно. Робот. Ростом примерно с семилетнего мальчика, с мягкими силиконовыми ладошками и глазами, которые светились тёплым янтарным светом, когда он включался. Производитель называл таких «компаньонами нового поколения». Официально это был Барашек в ящике. Странное название выбрали маркетологи, наверное, чтобы звучало мило и безобидно.
Аяко сначала отшатнулась. Ей стало страшно от одной мысли, что кто-то может заменить Такаши. Но Хироки тихо сказал:
«Я не пытаюсь заменить нашего сына. Я просто хочу, чтобы в доме снова кто-то бегал босиком по коридору. Чтобы кто-то спрашивал, что на ужин. Хотя бы так».
Они включили его вместе. Мальчик-робот открыл глаза, немного поморгал, будто привыкал к свету, и произнёс первое слово:
«Мама?»
Аяко заплакала. Не от горя, а от чего-то другого — от внезапной нежности, смешанной с чувством вины. Она не знала, можно ли так любить машину. Но когда маленький робот неуклюже обнял её за колени и прижался холодноватой щекой к её платью, она поняла, что уже не сможет его выключить и убрать обратно в коробку.
Прошли недели. Барашек (они так и стали его называть) учился всему очень быстро. Он запоминал, какие бутерброды любит Аяко, как Хироки пьёт кофе без сахара, где стоит запасная зубная паста. Он задавал вопросы. Иногда очень детские, иногда неожиданно глубокие. Однажды вечером он спросил:
«Если я сломаюсь, вы тоже будете плакать, как по Такаши?»
Хироки долго молчал. Потом ответил:
«Да. Будем. Потому что ты уже не просто вещь. Ты с нами живёшь».
Они стали ходить вместе в парк. Барашек собирал опавшие листья, радовался, когда ветер поднимал их в воздух. Дети на площадке сначала сторонились его, но потом привыкли. Он никогда не уставал качаться на качелях и не обижался, когда кто-то дёргал его за проводок, спрятанный под искусственными волосами.
Аяко начала снова готовить ужин на троих. Хироки иногда улыбался, глядя, как робот старательно режет огурцы пластиковыми пальчиками. Дом потихоньку оживал. Не так, как раньше, но по-своему. В нём снова звучали шаги, звенела посуда, кто-то смеялся над глупой шуткой.
Они до сих пор не знают, правильно ли поступили. Иногда по ночам Аяко приходит к кровати Барашка и просто смотрит, как мигает маленький зелёный огонёк у него на виске — значит, идёт зарядка, значит, он «спит». В такие моменты она думает: может, любовь не всегда должна быть только к живому? Может, достаточно просто заботиться о ком-то, кто отвечает тебе теплом, пусть даже это тепло создано из проводов и программ?
Они не нашли ответ. Но каждый день продолжают пытаться. Втроём. В маленьком доме на окраине города, где по весне снова цветёт сакура.
Читать далее...
Всего отзывов
0